12 июня 2017      113      0

Э.И. Бурмистров. Автобиографическая повесть. Курсант ТОВВМУ

Здравствуйте, уважаемые читатели блога «Кооперативы против бедности»!

Публикую продолжение автобиографической повести Э.И. Бурмистрова “Тропа советского военного моряка”. Начало здесь.

Бурмистров Эдуард Иванович. Автор книги Тропа советского военного морякаБурмистров Эдуард Иванович — родился 24 февраля 1936 года в г. Чите За­байкальского края. 38 лет жизни отдал службе в Военно-Морском Флоте, из них 16 лет в разведке Тихоокеанского флота. В должности старшего помощника командира и командира корабля совершил около 20 походов на боевую службу. За один из походов награждён орденом Красной Звезды. Командиром корабля совершил четыре похода в районы, непосредственно связанные с боевыми действиями во Вьетнаме. Командовал СРЗК «Гидрограф», БРЗК «Приморье». Службу в Военно-Морском флоте закончил в 1991 году капитаном-наставником по военно-морской подготовке в «Дальрыбе». Капитан 1 ранга в отставке.

СВОБОДА ОСТАЛАСЬ ЗА ДВЕРЯМИ УЧИЛИЩА

Влияние весны, или желание во что бы то ни стало закончить 10-й класс в этом году, победили и Дима, похромав недели две, забыл про свою больную ногу. При первой же встрече со своим другом лётчиком после больницы, они пришли к заключению, что с такой ногой в авиационное училище не примут. Опять на горизонте замаячила звезда моряка. В военно-морском училище, надеялся Дима, требования будут не настолько строгими. Поднатужив­шись, он быстро догнал своих одноклассников, и к экзаменам был подготовлен не хуже других. Двое друзей одноклассников кневичанцев Филипп Тузюк и Толя Калинников решили также после окончания 10-го класса, поступать в ТОВВМУ. Тройка единомышлен­ников, ещё перед экзаменами, 2-го мая поехала на медкомиссию при училище на предмет проверки годности по здоровью. Комиссия признала всех троих годными для флота, но Диме хирург в заключении сделал пометку про ногу, так как сустав был припухлым и болезненным.

Экзамены прошли благополучно, все предметы сданы с положительными оценками и, сразу после выпускного вечера в школе, тройка отправилась в училище, с документами, для выяснения обстановки. Обстановка оказалась простой — уже шёл набор первой группы для сдачи вступительных экзаменов. Кто заранее не прошёл медкомиссию, направлялись на осмотр, а кто прошёл — сразу в кандидатскую команду. Документы забрали и даже не отпустили домой съездить, попрощаться. Так жёстко сразу взяли в оборот. Первая группа полностью состояла из приморцев, с дальних регионов ещё не подъехали. Сразу попали под командование старшины срочной службы, и вся свобода осталась где-то за дверями и стенами. В столовую строем, из столовой строем в учебный класс на подготовку к экзаменам, после подготовки в кубрик спать до подъёма в 6.0 и опять по тому же распорядку. Надо было как-то сообщить домой, что мы уже кандидаты на поступление в училище, и однажды втроём, в конце самостоятельной подготовки, они выпрыгнули со второго этажа и уехали домой. К шести часам утра были уже в кубрике, почти уснувшими. Вылазка прошла незамеченной стро­гим старшиной.

Экзамены были сданы успешно, и Дима стал курсантом ВМУ, получил робу и бескозырку без ленточек. Сразу пошла суровая во­енная жизнь, которая и не отпускала его почти до 60-ти лет.

Первые группы, успешно сдавшие экзамены, были сформирова­ны в роту и отправлены на учебную базу в бухту Миноносок в Сла­вянском заливе для прохождения курса молодого матроса. Курс был рассчитан чётко. Цель его выбить всю гражданку, свободу с молодого человека, и сделать его до корня мозгов военным. В первую очередь научить повиноваться воле командира. Ни минуты свободной для раздумий, всё расписано с шести часов утра и до отбоя в 22.00. Причём рассчитано так, чтобы с отбоем хотелось только лечь и спать, и ничего больше.

Курс молодого матроса, да и весь первый курс, был тяжёлым испытанием для Димы. Сказались застуженные в детстве ноги, когда он, однажды, выпав из-под контроля матери, целый день с гурьбой таких же мальчишек, в период наводнения, бродил в холодной воде по колено и выше. Искривлённый в детстве позвоночник, как потом выяснилось на ВВК при увольнении в запас. Болели ноги, спина. Самый резвый мальчишка в школьные годы, лучший бегун, прыгун, он не мог сдать нормы ГТО, особенно прыжки в высоту, бег на короткие дистанции. Благо старшины ещё не знали всех в лицо, и друг Толя Калинников сдавал за него не посильные ему нормы. Скрипя зубами, он рыл окопы, бегал в противогазе, но молчал, чтобы не отчислили из училища.

После окончания курса молодого матроса, в торжественной обстановке 20-го октября 1953 года приняли присягу, и Дима ступил на тропу защитника Родины, по которой ему предстоял долгий и трудный путь. На бескозырки надели ленточки с золотистой надписью «Военно-Морские силы», одели парадно-выходную форму военного моряка, и всю эту молодую, радостную ораву, первый раз выпустили в город. Задрав носы, Дима с Филиппом бродили по улицам города, думая, что ими любуются все прохожие.

Недалеко от вокзала какой-то старшина первой статьи, видимо, чем-то обиженный офицерами, остановил будущих своих командиров:

Читайте на сайте:  Ностальгия по ВМФ СССР

— Почему не приветствуете старших по званию, ваши документы?

Забрал увольнительные записки, и приказал бегом возвращать­ся в часть. Прибыв в училище, вновь испечённые курсанты, буквально сразу натолкнулись на начальника факультета капитана 2 ранга Янчарука. Он удивился — почему так рано возвратились из увольнения и, выслушав сбивчивые объяснения, ус­покоил. Не расстраивай­тесь, не портьте себе праздник до конца, отдыхайте в роте. В жизни всякое быва­ет. Ободрённые друзья до вечера вспоминали своё первое увольнение.

1-й курс ВМУКстати, перед приёмом присяги курсантов распре­делили по факультетам. Было три факультета: №1- штурманский. №2 — артиллерийский и №3 — минно-торпедный. Дима с Филип­пом, как и хотели, попали на штурманский. Сбылась мечта стать штурманом, судоводителем и в перспективе командиром корабля.

Курсанты ТОВВМУ в те времена блистали в городе. Это была молодёжная элита. Красивая форма, на боку длинный палаш, кото­рый при быстрой ходьбе больно бил по ногам, но он был гарантом неприкосновенности курсанта, и поднятая на небывалую высоту гордость за звание курсанта и весь Тихоокеанский флот. Конечно, палаш, как оружие был чуть-чуть эффективнее обычной дубины, но всё-таки это было уже оружие. Ходили байки, что курсанты в «сложных» ситуациях пускали его в ход, и даже, вроде бы, однаж­ды, при выяснении спорных обстоятельств с противной стороной, один курсант отрубил ухо своему оппоненту. Видимо, конечно, бывали случаи. Дмитрию, однажды, тоже пришлось обнажить па­лаш. При увольнении в город курсанты часто использовали крат­чайший путь для выхода, который частично проходил по железной дороге. На этом участке однажды попал под поезд возвращавший­ся из увольнения курсант. Чтобы предотвратить такие случаи, ко­мандование училища категорически запретило ходить курсантам по железнодорожным путям и для контроля выставило там патруль из курсантов, который состоял из семи человек. Двое недалеко от выхода из училища, двое на железнодорожной линии и двое на выходе уже на Некрасовскую улицу. Над ними назначался старший, который ходил по всему маршруту, обычно из старшин-старшекурсников. Палаши уже тогда отменили и выдавали их только дежурно-вахтенной и патрульной службе. К третьему курсу Дмитрий был уже старшина 2-й. Будучи старшим патруля, он спускался с Некра­совской к железнодорожному пути, когда его остановили двое подвыпивших парней с претензией, что он вчера на вечере в училище плохо вёл себя с ними. Дмитрий понял, что у ребят чешутся кулаки, и они будут сейчас бить его. Всеми силами он пытался мирно раз­решить проблему, да и обстановка была не в его пользу Воспользо­вавшись появившимся разногласием в стане «врага» (один из пар­ней согласился с доводами Дмитрия о его невиновности) он пошёл дальше, но вскоре услышал топот бегущего к нему одного из пар­ней. Спасаться бегством для курсанта было позорно, и Дмитрий быстро решил не допустить, чтобы его ударили первым. Когда до парня оставалось шагов 5-6, он резко повернулся, обнажил палаш и предупредил-не подходи, проткну. Парень несколько протрезвел, остановился, и начал пятиться, продолжая осыпать Дмитрия угро­зами. Этого и хотел Буров, постояв ещё немного с обнажённым палашом, вложил его в ножны и с видом победителя продолжил исполнять свои обязанности.

Постепенно это притупилось, курсантская гордость куда-то исчезла, но Дмитрий ещё захватил те времена. Училищный поэт курсант Сахаров написал целую поэму обожествляющую курсанта. Называ­лась она «Гардемарин». Конечно, она была далека от классики, но очень патриотична, и полностью посвящена курсантской романти­ке. В среду первокурсников она попадала каким-то образом с пер­вых дней, как только садились в классах за столы, и каждый перепи­сывал её себе. Начиналась поэма гимном Владивостоку:

Владивосток шикарный город,

Как Рим, лежит он меж холмов.

Заливом пополам распорот Амфитеатр его домов.

Гордость за своё училище, свой флот воспитывалось в курсантах с первых дней. Флоту в этой поэме тоже были посвящены востор­женные строки:

Балтфлот, конечно ТОФу мать,

Да и ЧФ, но скажем прямо-

Смешно ведь было бы равнять

Курорт и лужу с океаном.

Курсантскую романтику руководство училища поддержать не смогло, да и, видимо, повлияла общая обстановка, настрой в стра­не. Устанавливаемые в Вооружённых Силах жуковские порядки коснулись и училища. Отменили палаши. Курсантам запретили хо­дить в учебный корпус через центральный вход, пользоваться им стали только офицеры. Для курсантов открыли два чёрных хода по краям учебного корпуса. По плацу ходить можно было только стро­евым шагом, отдавая честь по всем правилам фанерным манеке­нам. Исчезла куда-то романтическая поэма «Гардемарин». Когда Дмитрий учился на четвёртом курсе, первокурсники уже ничего даже и не слышали про эту поэму. Зато какой-то безымянный поэт сочинил «Курсантский вальс», положенный на музыку «Школьно­го вальса». В нём училищное время называлось уже «годы серые», и никаких даже намёков на морскую романтику. Начинался он так:

Люблю, друзья, три слова я — кино, отбой, столовая.

Люблю я в увольнение ходить.

И где-нибудь украдкою, с опаской и оглядкою

Грамм двести или триста заложить.

И дальше сплошная тоска и серость.

Читайте на сайте:  Э.И. Бурмистров. Визит советских кораблей в китайский порт Шанхай

Отличник БиППНавигация, астрономия, технические средства кораблевожде­ния… Нельзя сказать, что они были любимыми предметами, но осваивал он их основательно. Первый курс был окончен на одни пятёрки, и фото Дмитрия появилось на училищной доске отлични­ков. К концу второго курса появились четвёрки, и он не попал на доску Сталинских стипендиатов. Два курса надо было окончить круглым отличником, и с третьего шла Сталинская стипендия 1000 рублей. Это не главное. Курсантские потребности были мизерные, и хватало 125 рублей (на первом курсе), чтобы в увольнении сбегать к родственникам в гости. На четвёр­том курсе учился старший брат Влади­мир, тоже штурман. Он оказал финансо­вую поддержку — купил Дмитрию руч­ные часы, очень ценный и нужный в то время подарок, а также руководил ста­новлением молодого штурмана. Зелёный первокурсник Дима часто приходил в роту к старшему брату и вращался среди выпускного, четвёртого курса.

Интересной была первая учебная практика, первый, в то время дальний поход на Камчатку, в Петропавловск на учебном судне «Тобол». Большой, пост­роенный в Японии, пароход ещё на угле, с оборудованными для курсантов жилыми помещениями и учебными классами, в которых на штурманскую вахту заступало сразу человек двадцать. Практи­чески на вахту заступал целый класс — одни несли штурманскую вахту, другие метеорологическую, хронометрическую и даже вахту на руле. Для полного познания морских профессий, заступали и в кочегарку. К котлам, конечно, не допускали, но приходилось из даль­них шхер подтаскивать уголь поближе к котлам, а профессионалы кочегары бросали его в топки. В такие моменты, когда выпадала возможность, Дмитрий с восхищением любовался чёткой работой кочегаров. Чумазые, но почти всегда весёлые, они, отработанными до автоматизма движения­ми открывали топки и быстро закидывали уголь в нужное место, в нужном количестве. Эту работу курсантам доверя­ли только смотреть.Учебное судно Тобол

Более серьёзной и нужной будущие штурмана считали, конечно, штурманские вахты. Каждый имел свой стол, карту, прокладоч­ный инструмент, над столом действующие репитеры лага и гиро­компаса. На компасной палубе настоящие магнитные компасы и репитеры гирокомпаса для пеленгования береговых ориентиров. Каждый самостоятельно вёл настоящую прокладку пути корабля с учётом всех действующих факторов на движение корабля. Препо­даватель периодически проверял качество и точность прокладки. Здесь рождались настоящие штурмана.

Сутки, как при отработке курса молодого матроса, были заполнены до преде­ла, чтобы морская служба не показалась раем. Проводи­лись различные занятия, а, как правило, в свободное время, которого было очень мало, раздавалась команда «курсантам построиться на шлюпочной палубе с секста­нами». Власть в свои руки брал преподаватель астрономии капитан 2 ранга Толкачёв. Это был грамотный, умный и очень остроумный офицер, получивший за­калку ещё «в царском флоте», и начинались качания солнца или звёзд, в зависимости от времени суток, выверки секстанов. Каждый кур­сант имел свой персональный секстан. Кроме того, Толкачёв давал задания каждому решить установленное количество задач по опре­делению места корабля по солнцу и звёздам. Для контроля он вёл учёт непригодного времени для астрономических наблюдений. Ленивые и хитрые курсанты, когда требовалось сдать определён­ное количество решённых задач, обратным ходом срочно решали, беря координаты корабля на какой-то момент, рассчитывали высо­ты и страшно удивлялись, когда Толкачёв, заглянув в свой колдун, сразу ставил двойку за задачу. Многие таким путём попадали со своими задачами как раз в непригодное для астрономических на­блюдений время.

Учёба. Тобол.Все свои действия он, как правило, сопровождал юмором. Например, лекцию о движении солнца начинал так: крях­тя (был уже в возрасте) прятался за столом на корточках, а затем медленно выставлял из под стола свою лысину. Став полностью на ноги взбирался на стул, потом опускался на пол, поднимал какого-нибудь курсанта и спрашивал, что вы сейчас наблюдали. Сму­щённый курсант, конечно, стеснялся сказать, что он наблюдал лы­сину. Тогда Толкачёв объяснял сам, что это был восход солнца. Весь класс хохотал, а он начинал изложение серьёзного материала.

Другой пример. Поздоровавшись с классом, объявляет тему: «Звёздный глобус» и командует:

— Встать! Перед вами звёздный глобус, возьмите в правую руку металлическую крестовину, снимите с глобуса и оденьте на голову своего соседа.

Минута молчания.

— А теперь снимите и поставьте на место и больше не совать друг на друга крестовины…

И дальше пошла лекция по устройству звёздного глобуса.Курсантский досуг

«Тобол» был тихоходным судном, и поход на Камчатку с заходом на Сахалин в Кор­саков, занимал около месяца. За это время была и хорошая погода, и туманы, и даже шторма, и к концу похода зе­лёные курсанты первокурсни­ки становились настоящими морскими волками. Дальше — короткое пребывание на учи­лищной учебной базе в бухте Миноносок. Там отрабатывались раз­личные нормы, в том числе и плавание. Утром, сразу с подъёма, в трусах бегом на пирс и сразу в воду. Тому, кто замешкался на прича­ле, старшина поможет пинком. Рядом, как правило, в это время плавал преподаватель физподготовки майор Гущин. Здоровый мужик, фигура моржа и плавал как морж, одно заглядение. Организовывались 2-3-дневные шлюпочные по­ходы под парусом и на вёс­лах на шестивесельных ялах, отрабатывалось хож­дение под парусом. В пе­риод практики после 2-го курса, каждый должен был сдать на самостоятельное управление гребно-парусной шлюпкой.

Читайте на сайте:  Уникальные судно "Янтарь" АПЛ "Подмосковье" для ВМФ России

Заканчивалась практика после первого курса на каком-нибудь боевом корабле от тральщика до крейсера. Кому как повезёт. Дмитрий неудачно попал на ЭМ «Ревностный», который после предзаводского выхода, стал в ре­монт в «Дальзавод». Пришлось пройти практику по чистке топлив­ных цистерн перед докованием и очистке подводной части корпу­са от ракушек и ржавчины. Курсантам, как правило, выделяли са­мые неудобные участки, чтобы лучше усвоили суть корабельных работ. Все прелести морской службы будущему командиру корабля надо было испытать на своей шкуре, а все без исключения в буду­щем видели себя на мостиках кораблей за машинным телеграфом.

Практика закончилась. Все с радостью нашили на рукава своих суконок ещё по одной галочке и разъехались по отпускам. Остава­лись в училище только «академики», не сдавшие экзамен по какому-нибудь предмету. Им давалось 10 суток на подготовку и снова сда­ча. Односельчанин Тузюк Филипп попал в «академики» по физике и, к сожалению Дмитрия, после повторной не сдачи, был отчислен из училища по неуспеваемости.

Отпуск пролетел как сон, как один день, и скоро в училище стали прибывать ошалевшие от первого курсантского отпуска уже второкурсники. Встречались старые друзья и начинались восторженные рассказы о прошедших героических событиях во время отпуска. Второй курс для Дмитрия был уже намного легче. Перестали мучить ноги, спина. Молодость победила. Главное втянулся и привык к военной службе, её ритму. Появились новые друзья. В уволь­нение он, по-прежнему, бегал в гости к своим родственникам, жив­шим в городе. Изредка вырывался на короткую побывку домой. Ре­жим в училище был строгий. За самоволки, пьянки, опоздания и прочие грубые нарушения отчисляли из училища. На вечерних поверках часто зачитывали приказы об отчислении, практически из всех существующих военных училищ. Приказы заканчивались фра­зой «время пребывания в училище в срок действительной службы не засчитывать». И уходил бывший курсант, не состоявшийся офи­цер, четыре года трубить матросом на флот. Изредка, в основном «зелёный змий», вырывал ребят из рядом шагавших с Дмитрием в едином строю. Строгое воспитание и постоянный присмотр, особенно матери, выработали в нём с детства умение держать себя в рамках, уважать и слушать старших и, самое главное, уметь сдержи­вать себя от окружающих соблазнов.

Молодые лейтенанты и второкурсникиУчебная практика после второго курса была более интересной и не в такую тягость. Не пришлось ползать, согнувшись в три погибе­ли, по топливным цистернам и драить ракушку. Короткое пребыва­ние на тральщике, затем на крейсере «Калинин», где Дмитрий по расписанию по боевой тревоге попал на КДП. Сверху просматри­вался весь крейсер, и особенно впечатляющая картина была на ходу, когда корабль своим длинным носом резал волны. Если же боевая тревога затягивалась, то можно было, зарывшись в чехлы, и подре­мать. Никто, никогда из командного состава туда не поднимался.

Интересной была и шлюпочная практика. Походы по заливу Пет­ра Великого под парусом, а ночные переходы на вёслах — вообще сказка. Вода светится и после каждого гребка фантастика. Кажется, что с весла капает расплавленный металл. Первое самостоятель­ное управление кораблём, пусть даже маленьким, шестивесельным ялом, но ты себя чувствуешь командиром, и тебе повинуется ко­манда. Ты видишь результат своего командования и начинаешь по­нимать, сможешь ли ты управлять настоящим большим кораблём.

Штурмана. 2-курс.На третьем курсе Дмитрий почувствовал себя уже почти гото­вым штурманом. Он уже умел определить место корабля всеми существующими в то время способами, мог оценить надёжность средств кораблевождения. И, вообще, был уже в состоянии спокой­но обеспечить одиночное плавание корабля на переходе из порта в порт. Конечно, не было той сноровки штурманов боевых кораблей, от которых требовалось в минуту определить и элементы движе­ния цели и не потерять своего места при сумасшедшем маневриро­вании. Это давалось годами практической работы. Во время учёбы на третьем курсе в одном из штурманских кабинетов была запуще­на панорама. Это было чудо штурманской практики. Не надо было посылать «Тобол» в море с кучей курсантов. Класс заходил в ауди­торию, включалась панорама и, как на сцене двигалась настоящая береговая черта с мысами, маяками, знаками. На платформах стояли пеленгаторы, каждый курсант за своим столом, как штурман на корабле, вёл прокладку. Перед носом у него работали репитера лага и гирокомпаса, всё двигалось. Каждый вёл счисление и периоди­чески уточнял место определениями по береговым ориентирам.

Продолжение следует.

Оставляйте свои отзывы, делитесь с друзьями в социальных сетях.

Ваш комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.

Хочу получать новые статьи на почту:
Популярные записи
Рубрики
Архивы публикаций статей
Поделитесь с друзьями в социальных сетях

© 2017 Кооперативы против бедности · Копирование материалов сайта без разрешения запрещено
Дизайн и поддержка: GoodwinPress.ru